Средневековье

Название рассказа: Черный маг.
Автор: Карф Талларейн
Бета: Карф Талларейн
Пейринг: классическое фэнтэзи с элементами темного, также имеются элементы Angst, Darkfic (хотя минимальные).
Рейтинг: скорее всего, PG-13, хотя лично я считаю возможным поставить R.
Предупреждения: присутствует гибель персонажей, возможно наличие депрессивных настроений.
Аннотация: данный рассказ был написан мною в далеком 2005 году и тогда представлял из себя обычное фэнтэзи, к сожалению, в чуть менее далеком 2006 году оригинал был утерян. В совсем менее далеком 2007 году я принял решение переписать его, сделав несколько более идейным и "дарковым", чем и занимался последние две недели. К сожалению, где то за четыре-пять дней до завершения рассказа на меня навалил страшный депрессняк, в результате чего заново была переписана его немалая часть. Мое настроение очень сильно повлияло на характер и идею рассказа, так же как и на некоторые сцены, в результате чего он стал гораздо более брутальным, нежели раньше. Если я у вас еще не отбил этим вступлением желлание читать мое произведение, можете начинать. Еще раз предупреждаю, что в нем возможно наличие деперссивного настроения, сам я в данный момент оценить это объективно не могу, учитывая мое собственное настроение.


Черный Маг.
(Карф Талларейн)

Черный маг глухо, с хрипом, раскашлялся. Когда, наконец, он отнял руку ото рта, на ладони, заполняя линии жизни и сердца, расплывалось кровавое пятно. Теплая струйка крови медленно стекла по руке, и, как юркая змейка, скользнула в широкий рукав. Маг с хрипом втянул воздух. Опять.
Он был молод. Незнакомый с ним не дал бы ему больше сорока. На самом деле ему было около восьмидесяти. Для мага это не возраст. Но чародей знал, что скоро умрет.
Он снова взглянул на руку и брезгливо вытер кровь о чёрный балахон. Прихрамывая, спустился с последних ступеней и вошел во тьму своей мрачной лаборатории. В лицо ударил холодный, затхлый воздух. Маг усмехнулся: здесь всегда было холодно. Очередной приступ кашля сотряс его худое тело. Чародей смахнул кровь с губ и вновь вытер руку о балахон.… Вот она – плата за черную магию.
Небрежным движением пальцев и простеньким заклинанием он заставил факелы вспыхнуть ярким пламенем. Припадая на левую ногу, он дошел до стола и опустился в мягкое, обитое кожей кресло. Руки привычно легли на заполированные его ладонями подлокотники, изготовленные из дорогого дерева. Небрежно постукивая ногтями по краю столешницы, он открыл магический фолиант “Diacr do’Earfectir” . В глаза бросились строчки – “И возгорится небо молниями, когда брошен он будет на судьбы произвол…”
***
Небо полыхнуло молниями, осветив порог храма. Фигура девушки, обернутая в плащ, поскальзываясь на мокрых каменных ступенях, быстро сбежала вниз и исчезла во тьме ночи.
Одновременно с этим в огромных воротах храма открылась маленькая дверца. Свет, вырвавшийся наружу, осветил небольшую, выложенную каменными плитами площадку.
- О Стихии! Это еще что? – жрица храма Четырех Стихий бросилась на колени, поднимая с залитой водой площадки замотанного в тряпки ребенка. Быстро оглядевшись, она подхватила его и бросилась обратно в теплое светлое помещение…
***
Черный маг вздохнул и закрыл книгу. Хрипло закашлялся. Прихрамывая, встал из-за стола и прошел к дальней части лаборатории, туда, где размещались его многочисленные записи и магические формулы. Протянув худую руку, он взял один из листов. Глазами быстро пробежался по строчкам…
С неожиданной злостью он бросил листок обратно в кипу записей. Крутанувшись на пятках, он устремился к рабочему столу. Балахон взлетел и медленно опал, продолжая развеваться за своим хозяином.
Душу черного мага рвала на части холодная ярость…
***
- Но мы же не можем выбросить его обратно на улицу! – воскликнула Донни Ши, кухарка храма Четырех Стихий.
- Еще как можем… - резонно заметил О’Бер Кавалорн, высший священник того же храма. Он не торопясь прошел к узкому окошку и выглянул на улицу. Серая хмарь. Дожди шли уже третий день и даже не думали прекращаться.
- Но вы должны быть справедливым! Вы же настоятель Четырех, вы не должны так поступать!
- А как я должен поступать, интересно мне знать? Как? Подбирать всяких ненужных детей на улице, уродов, от которых отказались их собственные матери? Наш храм и так забыт всякой хромой и фальшивой швалью, а вы еще и еще тащите! Сколько можно? – О’Бер повернулся к собравшимся обитателям храма, - сколько я еще должен терпеть их у себя под боком и отдавать им нашу еду, с таким трудом собранную? Кто, в конце концов, будет следить за этим сосунком?
- Я! – подняла руку Донни Ши.
- Ты? А кто, по-твоему, будет еду готовить? Ты хоть представляешь, женщина, сколько времени занимают эти дети?
- Я вырастила трех, - отрезала Донни, - и полагаю, знаю об этом лучше тебя.
- Но, Донни, не можешь же ты и вправду отдать все свое время этому ребенку? – мягко спросила священница Арала, одна из лучших подруг веселой кухарки.
- Да почему нет? – воскликнула Донни, с изумлением глядя на Аралу.
- Потому что у тебя есть другие обязанности, - ответил за священницу старый Куон. Он не торопясь встал и подошел к кухарке.
- Единственное что мы можем для него сделать, это отдать в Храм Единого Бога, там о нем позаботятся, – он попробовал взять на руки младенца, лежавшего на коленях Ши, но та отвела его руки в сторону.
- Нет! Я не отдам его! Неужели вы, сборище монахов, не цените жизнь, даже если она столь коротка, как у этого человечка?
- Да, я согласна с тобой, Донни, - поднялась с места Жозефина, священница второй ступени, - мы не имеем права бросать это дитя, и я помогу тебе воспитать его. О’Бер повернулся к женщинам.
- Вы с ума сошли! Мы не можем взять его себе!
- Можем, – холодно ответила Жозефина, глядя прямо в глаза настоятелю, - или ты, священник, жалеешь деньги? Они так важны для тебя? – Кавалорн смешался, не находя ответа. Наконец он прошипел сквозь зубы:
- Можете его оставить, но пусть не надеется на богатую жизнь! Я не дам зря тратить на него деньги, у храма и так их мало. – Донни Ши победно улыбнулась вслед настоятелю, который спешно покинул помещение.
- Тебя будут звать Ирион, - шепнула она малышу. Глухо пророкотал гром. Тихо застучал по крыше дождь.
***
Я…. Я черный маг. Это моя жизнь, философия, и это же мой грех…. И проклятие. Я ненавижу себя, но что я могу сделать? Я таков, каким меня сделала жизнь, и ничего уже не изменить. Я – черный маг навеки. Это - мое клеймо, моя ненавистная ноша. Но это же – моя высшая радость, дарующая мне могущество и силу. Я таков, каков есть, и этого уже не изменить…
Я – черный маг.
***
Черный маг вновь хрипло закашлялся. Адская боль скрутила его и швырнула в кресло. Лишь спустя пару минут он смог выпрямится в нем и сесть нормально, с трудом переводя дыхание. Как ненавидел он эту боль, сковывающую внутренности, терзающий горло и легкие…. Сколько лет живет он уже вот так? Тридцать? Сорок? Пятьдесят? Да, скорее всего, около сорока. Сорок лет одиночества и страха за свою жизнь, хотя он знал, что с легкостью справится с любым, кто посмеет заявиться в его башню. Хотя нет, это был не страх – это было нежелание умереть до того, как он научится преобразовывать энергию Света в энергию Тьмы. Ему оставалось немного до этого, все магические формулы уже вычерчены на пергаменте, все компоненты приготовлены, все свечи зажжены и горят в его мастерской, ожидая часа, когда чародей решится использовать их, но черный маг все оттягивал и оттягивал этот момент, когда он с триумфом превратит Свет во Тьму. Какие же силы это ему дарует!
И тогда, возможно, он сумеет избавиться от этой проклятой болезни…
***
- Ирион! Ирион! Эй, Ири! - донеслось из-за окна. Мальчик выглянул на улицу – так и есть, деревенские мальчишки, сбившись в веселую стайку, старательно вызывали его на прогулку.
- Да, я сейчас! – крикнул он им. Еще раз пробежавшись глазами по написанному им на пергаменте, он остался доволен. Все аккуратно, все завитушки на месте. С любовью проведя пальцами по чернильнице с красными чернилами, он вышел из-за стола. Красную краску ему доверили недавно, не далее, как дней пять назад, за то, что он идеально сумел в черном цвете скопировать виньетку мастера Григоре, известного сложностью исполнения своих иллюстраций. Подув еще раз на всякий случай на лист пергамента, он направился к двери, ведущей наружу из пыльной библиотеки.
Донни Ши, как всегда, сидела у огромного чана, где сейчас аппетитно булькала каша.
- Мам, можно мне выйти на улицу? Там меня зовут, - попросил мальчик.
- Ирион, а ты хоть закончил переписывать тот свиток? О’Бер будет недоволен, если ты пойдешь на улицу, не закончив копировать его.
- Мам, все я переписал! Ну можно теперь идти?
- Ну иди, если так уж тебе неймется. Только поаккуратнее, хорошо? – конец фразы мальчик не дослушал, он уже несся сломя голову к черному входу на кухню. Около самой двери он притормозил: опять заболело колено. Это был его врожденный порок – одна нога чуть длиннее другой, ко всему прочему левая постоянно болела. Но это еще можно было бы перенести, но вот когда острейшая боль пронзала колено, заставляя его падать на ровном месте – это уже было трудно выдержать. Он дал ноге отдохнуть чуть-чуть, и тут же продолжил свой путь.
Вот, наконец, и улица. Ирион вздохнул полной грудью. Первый раз за последние две недели он сумел выбраться на улицу, и теперь вот не мог надышаться чистым воздухом, лишенном книжной пыли. Солнце яростно било по глазам, но мальчик упорно не отводил взгляд. Как же тут хорошо, на улице. Вот только где остальные мальчишки? Они же только что были тут?
Неожиданно комок грязи ударил его в ухо, липкая грязь сразу просочилась сквозь волосы, надежно слепив их. Чья то злая рука отвесила пареньку подзатыльник.
- Давай, догони меня, хромой! – пробился в сознание Ириона чей то резкий высокий голос.
- Давай, или что, струсил? Ножки слабые, хромой Ири? – это уже кричал другой мальчишка. Еще один комок грязи ударил Ириона в плечо, испачкав чистую рясу. Ирион поднял голову. В глаза бил свет, и обидчиков почти не было видно. Еще комок. Голоса отдалились, и, наконец, утихли совсем.
Ирион огляделся. Никого не было. Никто не мог помочь. Он поднялся с колен, на которые упал, когда первый комок неожиданно ударил его. Боль пронзила левую ногу, и Ирион снова рухнул на грязную землю. Губы обиженно задрожали, глаза мальчика повлажнели.
За что они бьют меня? За что? Мне ничего не надо было от них, только побыть в компании сверстников…. Как болит затылок! Тот мальчишка сильно ударил, ударил не в шутку. За что мне это? За мою хромоту? Неужели этого достаточно для того, что бы стать объектом таких злых шуток?
Ирион расплакался, вытер слезы, размазывая грязь по лицу.
За что это? Великие Стихии, дайте ответ, за что мне это?
***
Черный маг медленно, со вкусом, надрезал тонким ножом собственное запястье. Ему нужна была капля собственной крови. Остальное уже было готово. На полу была начерчена огромная декаграмма. Все десять лучей ее были равной длинны, хотя один из них был чуть шире остальных. В середине декаграммы стоял стакан с сиреневатой жидкостью, заполненный наполовину. На конце широкого луча звезды был вбит в пол меч. Старый и ржавый, он не мог вызвать ничего, кроме жалости. Но вот у черного мага он вызывал совсем другие чувства. Радость, счастье, триумф. Это был меч одного из древних владык Света. Сотни лет прошло с тех пор, как он погиб в неравном поединке с Тьмой, а его меч был утерян на века в Городе Мертвых. Чародей сумел найти его и использовать в своих нуждах. Стараясь не касаться рукояти меча, он завязал на узкой гарде ленточку темно-красного цвета. Все же задел старую, истрепанную и прогнившую кожаную обмотку, тут же в его сознание прорвались ненавистные образы Света: иллюзии счастья и покоя, бестелесные духи тех, кого чародей когда-то любил. Черный маг отдернул руку и выругался. Спустя мгновенье его скрутил очередной приступ кашля. Переждав его, чародей уже привычным жестом стер с губ темную кровь. Затем он взял веточку ивы, за которой вчера выходил из башни (первый раз за последние лет пять), и аккуратно вытер ее кончиком всю кровь, которая обильно выступила на порезанном запястье.
- Dera’Unt ervart siogma. Tuirnyr pert. – тихо шепнул обе части заклинания чародей. Это должно остановить кровотечение быстрее. Столь же аккуратно он опустил веточку в стакан с сиреневой жидкостью. Кровь багровым облаком расползлась по всему стакану.
- Iachr doe nontr ra’chtor! – начал читать заклинание черный маг. Вода в стакане поменяла цвет на буро-красный, завихрилась.
- Farht de’ruovanion lart’hragft! – продолжил чародей, повышая голос. Веточка ивы задымилась, начала тлеть. Пронзительно зазвенел меч. В углах кабинета сгустились тени, заклубились грязными обрывками Тьмы, словно наблюдая за действиями мага.
- Uart det’guahrathr! – закончил первую часть заклинания чародей, под конец его сорвавшись на крик. Свет в комнате померк, все застила Тьма. Уже нельзя было определисть цвет жидкости в стакане. Из линий декаграммы тоже заструилась Тьма. Единственным источником света служил меч древнего владыки Света. Сиял он темно-багровым, и клочья Тьмы удовлетворенно зашептали, видя это.
- Yaerfahjab di’daserft! – взвизгнул маг и хрипло раскашлялся. Кровь струйкой побежала по подбородку, закапала на белоснежную рубаху, скрывающуюся под черной мантией. Свет луны перестал бить в окна. Он уже не мог пробиться сквозь плотную завесу Тьмы, что сгустилась в комнате. Чародей не видел ничего. Бешено звенел меч. Кровь заливала узкий подбородок мага, стекала по бородке, лилась на рубаху, пропитывая ее насквозь, но чародей не чувствовал боли.
- Yaerfaahjab deo mazdeno iarfectir! Guargjan! – с диким от неистового счастья ревом выкрикнул черный маг, широко взмахнув руками. Пальцы сложились в неестественную для обычных человеческих рук фигуру. Ярко вспыхнул клинок попеременно Светом и Тьмой. Вновь стало видно сияние факелов, освещавших комнату до проведения ритуала. Чародей, обливаясь холодным потом и кровью, стоял посреди комнаты один на один с мечом. Стакан давно разбился, его мельчайшие осколки разбросало по всей комнате, пару вбило в щеку чернокнижнику. Кровь давно залила грудь. Черный маг еще раз вытер ее с губ, затем, поняв бесполезность этого занятия, остановился. Сделал пару неуверенных шагов к мечу… Света? Кто знает. Протянул руку, в нерешительности остановился. Наконец черный маг сипло вздохнул и схватился за рукоять. Образы боли, ненависти и невинно пролитой крови яростно захватили его сознанье. Тьма оплела реальность и вымысел, правду и ложь. Тьма… Тьма вокруг. Черный маг со стоном оторвал руку от грязной кожаной оплетки рукояти. Сама сталь клинка сияла чернотой, блестела в свете факелов. Клинок уже не был тупым и ржавым, нет, теперь он был острым и смертоносным.
Чародей триумфально вздохнул. У него получилось, получилось! Свет можно обратить во Тьму! Величайший эксперимент увенчался успехом.
Вот только отчего на душе так тоскливо?
Кровь наконец-то перестала литься на уже далеко не чистую рубаху.
***
На пятнадцатый год своей жизни в монастыре Ириона умерла его приемная мать, кухарка Храма Четырех Стихий Донни Ши. Умерла внезапно для парня. Как то раз он зашел на кухню и нашел старушку неподвижно откинувшейся на ее любимом кресле у очага. Еще не подойдя к ней, он понял, что случилось нечто страшное. Но когда он понял, что произошло на самом деле, долго не мог поверить. Он тряс старушку, надеясь, что она откроет навек закрытые глаза и скажет ему еще хоть слово. Он звал ее, но бесполезно. Он молил небеса, но впустую. Он просил Стихии, что бы это оказалось неправдой, но они молчали. Он проклинал жизнь и смерть, но бессмысленно было и это. Донни Ши покинула этот печальный серый мир тоскливых дней и скорбных надежд. Покинула Ириона последняя его опора в этой жизни…
***
Пять лет? Что они значат? Они пролетают, как мгновенье, и вскоре забываются, но, тем не менее, они приближают день смерти еще на некоторое расстояние.
Именно так думал Ирион, сидя среди кип книг, глотая книжную пыль. Холодный подвал, усиливавший врожденный порок ноги, по мнению юноши, был полностью забит книгами, свитками и отдельными листами пергамента. Этот холодный, стылый подвал стал за последние пять лет родным домом Ириона и его крепостью, где он мог отрешиться от всех проблем, закрыться от жестокого мира каким-нибудь фолиантом, неважно, философского, религиозного или летописного содержания. В этом подвале его не смел беспокоить даже Лати Тромодар, новый Верховный священник Храма Четырех Стихий. Грозный старик О’Бер, мир его праху, отошел от жизни три года назад, но Ирион так и не сумел простить строгого священника. Юноша, которому исполнилось шестнадцать лет пару холодных ночей назад, по-прежнему помнил, как О’Бер запретил ему присутствовать на похоронах Донни Ши.
Угрюмый холодный вечер. Дует промозглый ветер. Как из ведра хлыщет дождь. Траурная процессия неторопливо движется по направлению к маленькому склепу, принадлежавшему храмовой прислуге. Четверо монахов с трудом несут гроб, который заливает водой. Вода стекает у них по лицам, но священников это мало заботит. Сейчас для них главное – донести гроб к склепу и быстрее вернуться с негостеприимной улицы обратно в теплый и сухой храм. Единственный, кого нет в мрачной процессии – это двенадцатилетнего мальчика, любимого приемного сына Донни Ши. Ирион остался сидеть за книгами, в траурной тишине оплакивая смерть единственного человека, которого любил. Настоятель О’Бер не позволил ему появиться на похоронах кухарки, заявив, что слишком много документов, только что привезенных из другого храма, требуют переписи. Но на самом-то деле О’Беру просто нравилось наблюдать за страданиями мальчика, и Ирион до сих пор помнил его радостную усмешку, появившуюся на лице священника, когда он увидел, как зарыдал юноша.
Дождь лил на крышку гроба, словно вместе с Ирионом оплакивал смерть его приемной матери.
***
Черный маг, натужно хрипя, поднимался наверх, в свою спальню. С каждой ступенькой становилось все труднее дышать, дикая боль скручивала внутренности, холодный воздух рвал легкие и горло. Обливаясь холодным потом, он повис на элегантно выкованных перилах, отчаянно цепляясь за них. В глазах почернело, кашель сотряс его худое тело. Когда в глазах прояснилось, он с изумлением уставился на свою руку: белая и тонкая, она походила на какого то паука-альбиноса. Сейчас в ней была зажата пара бумажек. Чародей, хрипло выругавшись, отбросил их в сторону. Окончательно выпрямившись, он продолжил свой нелегкий подъем. Его ждала ночь, как всегда, полная кошмаров.
***
Ирион, прихрамывая, вошел в обеденный зал. Величественные своды помещения уходили далеко вверх, теряясь в тенях. Запахло мясным бульоном и чем-то вроде жареной рыбы.
Юноша сел с краю стола и подтянул к себе тарелку и нож с ложкой. Ложка тихо звякнула об стол, но этого никто не услышал – распахнулась главная дверь обеденного зала. Вихрем пронесся к своему столу настоятель Тромодар, резко сел и уставился в пустую миску. Следом за ним медленно, но уверенно прошагал пожилой человек с коричневыми волосами, в которых проглядывала седина, и густыми усами и аккуратно подстриженной бородой. На нем была надета светло-серая мантия, за плечами колыхался тяжелый золотистый плащ. Незнакомец сел неподалеку от Тромодара, аккуратно пододвинул к себе миску с ложкой, терпеливо стал дожидаться, когда принесут ужин. По столу пронеслись вихрем шепотки, лишь малая часть которых дошла до Ириона: никто не хотел общаться с нелюдимым хромоногим библиотекарем. Но и того, что юноша услышал, ему было достаточно, что бы возбудить в нем интерес к гостю храма. Говорили, что он один из Магистров магов Дома Кевеля, и пришел в храм с целью найти еще несколько учеников в Дом, так как был налицо сильный упадок магического искусства. Говорили, что он беглый некромант, скрывающийся от Дома и ищущий укрытия в храме, поговаривали также, что он один из высших Магистров Дома Кевеля, но ушедший от дел. Поговаривали даже, что он один из легендарных магов Огня, но такой бред Ирион уже не слушал. После этих слухов он стал внимательно вглядываться в незнакомца.
Наконец, принесли мясную похлебку. Человек в золотистом плаще лениво сделал пару глотков, затем начал меланхолично помешивать в миске ложкой. До Ириона донесся тихий шепот:
- Да, он маг Дома Кевеля, и говорят, самый презираемый из всех тамошних магов. А зовут его Уоррел Шакред ит Севильон, он, поговаривают, магистр четвертой ступени…
- Это же чуть ниже пятой, Старшего Мага?
- Точно-точно… - Ирион еще раз взглянул на пожилого мага. Тот сидел, уставившись в собственную миску, словно надеясь взглядом превратить жидкую постную похлебку в наваристый бульон. В тот самый момент, когда взгляд юноши коснулся аккуратно причесанных волос мага, тот поднял голову. Взгляды Ириона и незнакомца встретились. Магистр Дома Кевеля чуть улыбнулся юноше, подмигнул и продолжил неторопливое созерцание содержимого собственной тарелки.
Неожиданно для себя усмехнувшись, вернулся к собственной тарелке и Ирион.
***
Казалось, прошли часы, прежде чем черный маг сумел добраться до собственной спальни. Раньше на это уходило минут пять, не больше. Брезгливо стерев темную кровь с подбородка, чародей расстегнул свой черно-белый пояс, не глядя, швырнул его в угол, спустя минуту туда же полетела великолепная черная мантия и некогда белоснежная длиннополая рубаха. Мантия темной грудой осела на полу, так неприятно напомнив черному магу о Тьме, что собралась сегодня на ритуале, а рубаха сумела таки зацепится за крюк вешалки. Длинные широкие рукава свисали, подобно мертвым змеям, от манжетов до локтя они были пропитаны уже запекшейся кровью, кровь же запачкала и всю переднюю часть рубахи.
Чародей рухнул в огромную кровать, свернулся в клубок. Ему было холодно. Тихо шепнул он заклинание, и огонь в камине вспыхнул нестерпимо ярко, волна жара ударила в стены комнаты. Слишком холодно. Черный маг поглубже забился под шерстяные одеяла и меха, хрипло раскашлялся от собственного движения. Кровь запачкала подушку, слепила волосы чародея. Он сдвинулся чуть в сторону, на большее не было сил. Какая боль, как кашель надсадно рвет легкие! Простеньким заклинанием больной чародей придвинул кровать поближе к огню, но даже такое пламя не могло согреть худое тело черного мага.
***
Спустя четыре часа после ужина пожилой маг вышел с небольшой торбой на ступени Храма. За ним тихо прокрался Ирион. Юноша заметил, что вариант с магом дома Кевеля, ушедшего от дел, был вполне вероятен. Если первую часть ужина настоятель Тромодар еще пытался хоть как-то развлечь мага или услужить ему, то после пары реплик последнего настоятель что-то сухо сказал и перестал даже пытаться сделать вид, что рад гостю.
Маг рассматривал звезды, огнем горящие в небесах. Тихо шумела листва окружающих храм деревьев.
- Уважаемый Магистр, - тихо прошептал кто-то у Уоррела Шакреда за спиной. Маг развернулся и ставился в горящие надеждой глаза Ириона.
- Да?
- Я посмею вас отвлечь…. Будьте добры, ответьте – вы действительно Магистр Дома Кевеля четвертой ступени? – тихо попросил юноша, взирая на доброе лицо мага.
- Да, пожалуй, можно и так сказать, - поощрительно улыбнулся юноше Уоррел, - чем могу вам помочь?
- Вы действительно приехали в наш храм искать себе учеников? – пожилой человек вздрогнул:
- Кто тебе это сказал? Не, не за этим я явился в ваш храм.
- Но…. но…. Вы можете взять меня учеником? Я заплачу! У меня есть несколько ценных копирок книг, которые я делал сам себе…. Я их вам отдам! – зачастил юноша, с трудом удерживаясь от того, чтобы вцепится в рукав Шакреда. Неожиданно для Ириона, маг опустил взгляд и ссутулился, словно под избыточной ношей. Старик, а теперь Шакред выглядел стариком, тихо прошелестел убитым голосом:
- Нет, дорогой юноша, я не могу.
- Пожалуйста, я заплачу вам! Я специально для вас перепишу любую книгу, даже “Faren Duar’er, или история ордена Стихий”! – юноша был в отчаянии. Он схватил мага за край рукава.
- Нет, я не могу… Я – плохой учитель, и ученика не возьму!
- Неужели вы оставите меня тут умирать, среди этих книг? Я уже не могу… - тут Ирион тихо всхлипнул и рухнул на колени, закрыв лицо руками. Старый маг неуверенно провел рукой по волосам несчастного библиотекаря
- Но чем тебе тут не нравится?
- Я тут никто, – раздавлено прошептал юноша и встал на дрожащих ногах. Левую ногу подсекла предательская боль, и он снова рухнул на каменные плиты.
- Что с тобой? – забеспокоился Шакред, помогая ему подняться.
- Пустяк, – шепнул Ирион и развернулся. Впереди, за дверью в храм, его ждали тепло и свет, но для юноши его ждала там только серая, никого не волнующая смерть и пустота. Не было там никого, кому нужен был хромой библиотекарь. Старик словно бы понял, на что обрекает юношу.
- Стой. Я возьму тебя… Учеником. Но если я сделаю тебе хоть одно замечание, ты вернешься сюда. Собирай вещи. Скажешь настоятелю, что разрешение дал тебе я.
- Благодарю, Магистр Уоррел ит Севильон.
- И если ты будешь моим учеником, будь добр, называй меня Уоррелом или хотя бы магистром Шакредом. Договорились, юноша? Как тебя зовут?
- Ирион, - тихо шмыгнув носом, ответил парень, - Ирион, Уоррел.
Маг про себя улыбнулся: парень хорошо учился.
***
Ирион с недоверием смотрел на учителя.
- Но, магистр Шакред, я не могу так согнуть пальцы! Это невозможно!
- Значит, невозможно сделать из тебя мага. Кто не может повторить простейший жест третьего Saversa, не может даже надеяться на это.
- Но магистр!
- Смотри, Ирион, - попросил Шакред и изогнул пальцы под немыслимым углом, - вот так. Попробуй.
- Вот так? – недоуменно повторил юноша, пытаясь изогнуть кисть руки с такой же силой.
- Эээх, Ирион. Не видел ты нашего магистра Дордерна, вот у кого руки гибкие, так это у него. У него такие, представь себе, холеные белые руки, просвечивают вены, а пальцы.… Напоминают десяток белых коленчатых червей. И вот когда он ест, ощущение, будто это эти “черви” едят, - с воодушевлением начал изгибать пальцы маг, демонстрируя, как выглядят эти самые “черви”.
- Вот так, Ири, вот так он ими и помахивает…. Ири! Ири? Что с тобой? Тебе плохо?
- Нннет, все хорошо, магистр Шакред.
***
Тоскливый серый мир. В нем нет ничего – ни радости, ни счастья, не любви. Тут существует только страх, скорбь, боль, печаль. Серые, мертвые стволы деревьев с давно опавшими листьями стоят вдоль пыльной дороги, по которой сейчас двигается мрачная траурная процессия. Печаль? Да, эти люди печальны… Далеко, из-за холмов доносится погребальный звон колоколов. Что предвещают они? А что они могут предвещать? Черные птицы сидят на кривых ветвях мертвых деревьев. Тускло светит луна, с трудом проталкивая свой мертвенно-бледный свет сквозь темные, подсвеченные призрачно-голубым тучи. Процессия движется медленно, пожалуй, даже слишком. И что с того? Куда спешить им в этом умершем сотни лет назад мире? Звон колоколов все ближе.
В узком глубоком гробу, что несут серые, как и этот мир, люди, покоится черный маг. На лице его гуляют мрачные тени. Чародей судорожно открывает глаза. Его взору предстает серое пепельное небо, темные тучи и мертвая луна. Он испуганно пытается вскочить из гроба, но обнаруживает, что сил больше нет. Он не может пошевелиться. Гроб медленно опускают в землю. Чародей бросает случайный взгляд на одного из мрачных могильщиков – и в ужасе начинает переводить взгляд с одного на другого. Капают первые капли холодного дождя. Призраки прошлого властвуют над этим ужасным местом. Чародей еще не верит, что это правда. Но это так. У печальных людей нет лиц. Ровное, гладкое место смотрит в ответ в глаза черному магу. Он не может даже повернуться.
Его начитают засыпать землей. Вот просто так, засыпают они заживо мага. Он видит свою смерть. Как это ужасно! Люди без лиц продолжают свою скорбную работу. Молча наблюдают за похоронами черные птицы. Звон колоколов все приближался. Вот землей забросали глаза, и теперь чародей больше не может видеть безликих убийц. Слой земли все больше. Колокол все ближе.
Черный маг задыхается, ему не хватает воздуха. Его уже похоронили, и больше нечем дышать. Колокола гремят под ухом…
Чародей задыхается…. Звон колоколов сводит с ума….
***
Ирион еще раз повторил заклинание. Снова минимальный результат – чуть вспыхнувший шар огня тут же погас.
- Нет, Ири, не так. Ты проглатываешь окончание.
- Но, магистр Шакред, может, тогда я попробую сделать иначе? Что, если я поставлю в окончании заклинания Saverb poert Guionres Terf не Terf’у, а Octervial? Тогда эффект будет гораздо…
- Нет! – страшный крик наставника испугал Ириона, - никогда так не делай! – печатая каждое слово, отчеканил Шакред.
- Почему? – удивился юноша.
- Это окончание принадлежит к группе Черных заклинаний.
- Черных? Как некроманты?
- Нет, нет, ну что ты. Но это – ничуть не лучше! Вот, я тебе продемонстрирую. Если я беру стандартный Terf, то имею весьма заметный эффект огненного шара. Saverb poert Guionres Terf! – выкрикнул маг Дома Кевеля, вытянув одновременно с этим руку по направлению к широкому гобелену, висевшему на стене Башни Шакреда. Сюда они перебрались недавно, и это двухэтажное укрепление вряд ли можно было назвать башней, но Шакред настаивал именно на этом названии, аргументируя это тем, что Дома тоже выглядели как небольшие замки, но именовались Башнями. Сияющий и пышущий жаром шар сорвался с пальцев мага и с шумом ударил в стену, расплескав самое себя по всему гобелену. Тот ярко вспыхнул и почти мгновенно истлел.
- А вот если я меняю окончание на Черную группу…. Saverb poert Guionres Octervial! – крикнул маг, протянув обе руки к догорающим останкам гобелена. Невероятной силы слепящий шар сорвался с ладоней Шакреда и неотвратимым вихрем смерти пронесся через комнату. Противоположная ее сторона исчезла в огненном зареве, старый маг же с кашлем рухнул на колени. Он сжимал руками сердце. Испуганный Ирион бросился к своему наставнику.
- Учитель! Магистр Шакред!
- Все в порядке, Ирион, я просто стал стар для таких заклинаний…. Староват, вот и не рассчитал своих сил, - вымученно улыбнулся Уоррел, со стоном поднимаясь с колен, - вот в чем сила черной магии. Мы платим за использование заклинаний Мощью, что разлита повсюду, вокруг нас и внутри, и мы черпаем ее отовсюду и передаем в заклинание, а вот черные маги пользуются только собственными резервами жизненных сил. Жизненные силы – топливо, несомненно, более удобное и сильное, нежели Мощь. Они, конечно, восстанавливаются, только вот не всегда до конца, - тут пожилой магистр с изумлением уставился на противоположную стену, - да, переборщил я, кажется.
Ирион, следуя взгляду учителя, начал рассматривать зеленые деревья сквозь огромное, еще дымящееся окно, стоящее в том месте, где только что была стена.
- Да, немного не рассчитали вы своих сил, Уоррел, - прошептал юноша, с восхищением глядя на эту чудовищную демонстрацию силы Черных Заклинаний.
***
Черный маг проснулся в ужасе, с присвистом и хрипло втянув воздух, хватаясь руками за голую грудь. Он задыхался. Где-то рядом еще звучал погребальный звон колоколов. Звон по черному магу. Или по его душе? Он стер ледяной пот у себя со лба, и надеясь, что ветерок освежит его, подошел к окну.
Холодный ветер ласково овеял голую грудь чародея, стер капельки пота с его лба, взъерошил длинные волосы. В мертвенном свете луны, так живо напомнившем черному магу о его сне, лицо и грудь чародея казались призрачно белыми, кожа по оттенку напоминала кожу мертвеца. Мертвеца? Это все было во сне. Колокола еще продолжали звенеть, но где-то далеко. Ужас ночи отступал. И так из ночи в ночь. Это повторялось бесконечно, и по-прежнему чародей просыпался в холодном поту, в ужасе хватаясь за грудь, отчаянно втягивая воздух. Он умирал из ночи в ночь, и он боялся когда-нибудь остаться в своем кошмаре навсегда…
Черный маг помнил, как отрекся от своего имени, предпочтя навеки назваться черным магом, чародеем из башни…. Как он отрекся от всего, что было ему дорого. Тогда причиной всему был его учитель…. Или он сам?
Но как бы не был виноват учитель перед своим учеником, только наставник чародея мог сейчас помочь ему. Черный маг не хотел обращаться за помощью к давно умершему старцу, но у него не было выхода.
Хрипло раскашлявшись, он принялся одеваться.
***

_________________
Во имя Света и Тьмы!

***
Ирион с интересом листал дневник учителя. Уже пять лет он обучался магическому искусству у пожилого мага, и с тех пор стал не только его учеником, но и его лучшим другом. Они доверяли друг другу все – горечи, неудачи, радости и триумфы обучения. Только одно не желал раскрывать своему подопечному Шакред – свое прошлое, запретной темой была причина ухода Уоррела ит Севильона из Дома Кевеля. Ирион не настаивал. Он спокойно листал дневник Шакреда, и с тем познавал прошлое своего наставника.
Уоррел учился в Доме, начиная с тринадцати лет, в тридцать два стал магистром четвертой ступени. В это же время он лаконичную запись, недоумевал: что было тут такого? Черный маг – это еще не самое страшное. И тогда юноша решил поинтересоваться об этом у учителя.
- Магистр Шакред! А что такого страшного в том, что Краул стал черным магом? – Ирион не ожидал такого эффекта. Пожилой человек резко ссутулился, волосы словно поседели, а взгляд.… Невероятная грусть читалась в этом взгляде, грусть и чудовищная печаль. Старик был раздавлен, и тихо, дрожащим голосом он спросил у Ириона:
- Ты снова читал мой дневник? – молодой человек неуверенно кивнул, но старого мага словно не интересовал ответ. Раздавлено он прошептал:
- Краул…. Мой лучший ученик…. Что же мы наделали? Что я наделал? Кто я после этого? – Ирион аккуратно прикоснулся к плечу старика.
- Вы не в чем не виноваты, магистр Шакред.
- Да? А ты знаешь, что там произошло? – поднял печальный взгляд маг, - ты понятия не имеешь об этом. Я тебе расскажу, и буду надеяться, что такой ошибки не допущу снова…. Краул стал черным магом! Он ушел из Дома Кевеля, бросил меня…. А что я мог сделать? Я ведь знал, что он – человек властолюбивый, и что он не удержится от этого шага, я понимал, что следующим шагом будет его переход к темным магам! Ты понимаешь? Я его убил… - старик разрыдался, его худые плечи тряслись, а седые волосы налипли на лицо.
- Магистр Шакред…. Магистр! Ничего страшного, это же уже давно было, - попробовал утешить своего учителя Ирион, но тот резко отмел его помощь.
- Давно или нет, это было. Я сам убил его, чтобы не дать вступить ему на путь Тьмы!
- А разве чем-то отличаются темные маги от черных? Черные же маги, то же, что и темные: некроманты, некромансеры, чародеи Тьмы,– перевел разговор на другую тему молодой человек.
- А я разве тебе не рассказывал? – поднял глаза старый маг, - Нет. Ты не прав. Черные маги – не некромансеры. черные маги – в этом ничего страшного нет. Есть даже орден черных магов – Черный Совет. У них просто свое восприятие магии. Мы вот, маги Кевеля. Воспринимаем появление Мощи так, как будто ее дарует некое существо, чья жизнь сама порождает Мощь, и именуем ее Родителем Мощи…
- Да, я знаю… - перебил магистра Ирион, но тут же замолчал.
- …А черные маги полагают, что само существование мира дает им Мощь, что она везде – в камнях, в воде…. В них самих. Этим они и пользуются. А вот темные маги – это и есть те самые ужасные некромансеры и маги Тьмы, которых ты описывал. Они пользуются самой Тьмой для своих заклинаний, не обращая внимания на то, что это принесет всему миру. Для них нет границ – они их уже давно прошли. А некроманты…. Ты ведь знаешь уже, что живой человек состоит из души, жизни и тела. Жизнь – это навыки, умения, полученные человеком до его смерит, душа – это эмоции и желания, - Ирион, само собой, это уже давно знал, но не смел перебивать учителя, - а тело…. Это тело. И когда живое существо умирает, жизнь уходит из него, потому что рвется связка между ним и телом – Душа. Она растворяется в Мощи и сама становится ею. Вернуть ее невозможно. Но некроманты научились связывать жизнь и тело вновь – и связкой работает Мощь. Она заменяет телу многие процессы жизнедеятельности, такие как кровообращение. Так и появляются на свет мертвецы – твари без желаний у чувств. Некроманты воспринимают Мощь как продукт смерти живых существ и не гнушаются использовать убийства для своих заклинаний. Они называют Мощь Тенью. Вот они то и есть темные маги, за которыми охотятся и Черный Совет, и Дом Кевеля, и некогда – Орден Четырех Стихий. Некроманты – сумасшедшие. Эти глупцы не понимают, что играют со смертью…. – Шакред был абсолютно раздавлен. Это было по нему видно.
Ирион подавленно молчал. Что он мог сказать? Теперь вся беда учителя предстала перед ним так ярко, как никогда. Он понял, что сломило Шакреда. Но рассказ Уоррела запал к нему в душу.
***
Черный маг раскашлялся – долго и надсадно. На губах выступила кровь. Он быстрым движением стер ее и посмотрел на ладонь: темно-багровая кровь украсила руку черным пятном. Чародей брезгливо вытер ее о балахон и резко махнул ножом. Длинная царапина осталась на столе пересекать сложную декаграмму, только что вырезанную черным магом. Он с наслаждением посмотрел на аккуратные, четкие линии, и начал заливать их синим воском. Закончив эту процедуру, он воткнул в вершину каждого луча звезды по длинной толстой игле. Приготовления были закончены.
Черный маг прошествовал в дальний угол своей лаборатории, к приземистому шкафу красного дерева, полностью заставленного книгами. Медленно, неуверенно он протянул руку, прикоснулся к окованному медью корешку толстого фолианта. Судорожным движением он выдернул его и швырнул на стол. В этот момент он ненавидел себя. Десятки лет назад чародей давал себе клятву никогда не прикасаться к этой книге…. И вот он нарушил собственный обет, данный себе, когда он только стал черным магом. Чародей презирал себя за это, презирал и ненавидел.
Трясущимися от нереальности происходящего руками он открыл фолиант на нужной странице. В глаза бросились мерзкие с виду руны, похожие на каких то невиданных ужасных тварей из бездны миров. Черный маг, откашлявшись и уже привычным движение руки стерев кровь с губ, начал перечерчивать их в декаграмму. Скоро. Скоро он узнает все о причине своей болезни, медленно, но верно убивающей его.
Наконец все было закончено. Черный маг перевернул пару станиц древнего фолианта, профессионального пособия по некромантии.
- Diacr Tuyar’sewser Tyuyar De’Laer! – громко проговорил он, воздев руки к потолку. Вспыхнула декаграмма. В комнате сгустились тени. Черный маг расширившимися глазами смотрел на иглы, что начали плавиться по одной.
- Saers’Ter Deo Mazdeno! Arkyatar! – поднял он голос. По лицу потек ручьями пот, заболела голова. Тьма сгущалась. Что-то отозвалось на слова мага, и это что-то было ужасным. Чародей свел руки вместе, изогнул пальцы под немыслимым углом, каркнул:
- Darf’ krekrf yaert’Gookr! – в глазах потемнело, чародей не видел больше ничего, кроме сияющей Тьмой декаграммы. Закипел залитый в руны воск. Оно приближалось. Величайший триумф или величайшая агония? Черный маг еще не знал.
- Sar’Yirt sinclar Octervial! - хрипло выкрикнул он. Тьма выплеснула сама себя из декаграммы, пот заливал глаза чародею. Он раскашлялся, согнувшись почти пополам, дикая боль как ножом резала легкие и гортань, раскаленным прутом выжигала горло. С невероятным трудом разогнувшись, он сплюнул сгусток крови на пол и сделал неуверенный шаг к декаграмме. Пошатнулся, упал на колено. Его вывернуло кровью. Невозможным для обычного человека усилием он снова встал, захлебываясь кровью, проорал:
- Des”Fartuw Casgur!Uertuiovafar! – снова упал. Подтянувшись за край стола, сумел выпрямиться. Запахло паленым мясом – поверхность стола раскалилась. Тьма погасила свет, потушила факелы, принесла чудовищный холод. Потусторонний ветер едва не сбивал чародея с ног.
- Sauryataк Octervial! - взвизгнул чародей, затем с диким ревом, еле удерживаясь на ногах, каркнул:
Saersan! – после чего обессилено рухнул на пол. Кровь струилась изо рта черного мага, заливая грязный пол, лилась из ноздрей прямо на страницы некромантического фолианта. Черный маг не знал еще, сумел ли он сделать задуманное. Он хотел вызвать дух своего учителя, не душу, нет. Только дух – соединение Мощи, или же Тени, как именовалась она в страшном фолианте, воспоминаний и Жизни вызываемого. Черный маг поднял глаза. Над столом завис призрачный темно-серый силуэт, в котором с трудом можно было признать человека. Но чародей без труда сумел узнать Его. Та же коротко подстриженная борода, ныне опаленная магическим огнем, золотисто-коричневая мантия, и ужасное сейчас лицо: половина его была страшно изуродовано и обожжена, фактически, правая половина головы представляла собой обугленный кусок мяса и кости в струпьях. Но по-прежнему горел в единственном оставшемся глазу неугасимый огонь. Черный маг вздрогнул – такая ярость и ненависть горела в глазу столь знакомого ему человека, некогда его наставника и друга, такое непереносимое презрение.
- Учитель! – выдохнул он, неуклюже кланяясь. В ответ – тишина. Черный маг склонился перед своим давно мертвым наставником.
- Учитель… - тихо повторил он…
***
- Сотни раз я говорил тебе, не смей даже прикасаться к этому заклинанию! – вопил пожилой Шакред на нерадивого ученика, - сотни раз! Ты еще не дорос до того уровня, когда можно так просто применять заклинания группы Dasef Zawe, эта группа слишком близка к черным! Еще раз я увижу, что ты смеешь применять заклинания, которые я тебе велел не трогать…. Я не поведу тебя к Совету Кевеля! Не стать тебе магом!
- Но, учитель, я же легко применил его! Там нет ничего сложного! – ответил Ирион, недовольно скривив лицо. Автоматическим жестом он поскреб маленькую бородку, которую решил отпустить на свое тридцатилетие. Чего этот старик так волнуется? Заклинание простейшее!
- Я сказал, не смей! – заорал Шакред в лицо Ириону, схватив его за рукав. Казалось, невинное замечание ученика ввело старика в искреннюю истерику.
- Ладно, не стану, – прошипел в ответ ученик, со злостью глядя на красного от крика мага.
- Поклянись!
- Да ни за что! – крикнул Ирион, уже с ненавистью глядя на учителя, - ни за что!
- Но ты же обещал не прекословить, когда становился моим учеником, – вдруг тихо сказал старый маг, словно сломавшись. Это звучало так наивно…. Ириона вдохновила такая, пусть даже незначительная, победа.
- Ни за что, – повторил он. В ответ Шакред неожиданно для молодого человека рявкнул:
- Или ты обещаешь мне, что не тронешь эти заклинания больше, или мы с тобой расстанемся.
- Хорошо…. Обещаю…. Ит Севильон. – процедил в ответ ученик, с ненавистью глядя на учителя. Он знал, что имя Севильон Шакреду дали в Доме, и он терпеть его не мог, так как это имя напоминало ему о его провале. Ирион не ошибся. Старик выпучил глаза, рот раскрылся в немом крике. Наконец, маг сумел из себя выдавить:
- Да как ты только смеешь, как ты только посмел! Мне, учителю своему! – вопил он, вдруг неожиданно как-то обмяк и ссутулился. Сломлено он шепнул:
- Да, я заслужил это. Я и Краул – мы это заслужили,– Ирион не собирался так просто отпускать победу из своих рук. Он решил добить учителя, и хотя не мог не пообещать учителю
- Извини, магистр Севильон. – каркнул он, с озлоблением глядя на старика.
- Дай мне обещание, - повторил тихо и раздавлено Шакред, не глядя на ученика, - или ты завтра же возвращаешься в храм, и не видать тебе Совета Кевеля. Шутки кончились. Ты без страха применяешь черные заклинания. Дай мне обещание.
- Хорошо, учитель, – столь же тихо, но резко ответил Ирион, чуть склонившись перед этой угрозой. И лишь очень внимательный человек сумел бы заметить в его глазах пламя ненависти и злобы.
***
Нагие девушки прижимаются к его ногам. Одна из них ласкает его сильную грудь, вторая настойчиво тянется к его губам. Он отметает ее одним простым заклинанием, отталкивает в сторону. Она не сопротивляется – ведь он ее Владыка. Черный совет сидит тут же – притихший и внимательный. Он рассказывает им о возможностях развития Совета и о том, чего они на самом деле могут добиться при помощи черной магии. Вот вводят в помещение какого-то нелепого старика, и молодой владыка со смехом признал в нем своего недавнего угнетателя – О’Бера Кавалорна. Владыке было жаль это ничтожество, поэтому он убил его сразу, обычным огненным шаром.
Но тут появился он. Шакред ит Севильон, магистр Дома Кевеля. Завязалась схватка. Без сомнений, Шакред погиб – его убило молнией. Владыка усмехнулся – и вернулся к своим девушкам.
Как хорошо, когда тебя уважают! Они отплатили ему за его прежнюю ничтожную жизнь – сначала презренным библиотекарем, потом учеником изгнанного мага, лгавшего ему. Ведь старик лгал, когда говорил, что сможет представать Владыку Совету Кевеля – они не станут слушать того, кто по своей воле покинул их.
Девушка требовала поцелуя, и Черный Владыка ответил на него.
***
Снова этот сон. Молодой маг Ирион поднялся из кровати, и, не обращая внимания на боль в ноге, прошел к окну. Он знал – этот сон рассказывает ему о него прославленном будущем. Прохладный ветер приятно холодил кожу, трепал длинные черные волосы. Ирион решился. Тихо прошептав заклинание, он оделся и вышел из комнаты. Неподалеку стояла старая смотровая башня, заброшенная уже десятки лет. Там он и найдет себе прибежище, до тех пор, пока не изучит черную магию получше. А пока…. А пока он взял пару книг со стола лаборатории и покинул башню Шакреда.
***
- Учитель! – выдохнул он, неуклюже кланяясь. В ответ – тишина. Черный маг склонился перед своим давно мертвым наставником.
- Учитель… - тихо повторил он…
- Ты мне не ученик, некромант, - холодно ответил призрачный образ.
- Нет, учитель. Я был неправ, я понял! Только скажите, за что мне это? – взмолился черный маг. Он стоял на коленях, пошатываясь, обливаясь потом и кровью. С трудом он не давал себе потерять сознание. Презрение в единственном глазу учителя нестерпимо жгло его. Почему-то хотелось рыдать.
- Ты все еще ничего не понял. И не поймешь…. Некромант. За что, ты спрашиваешь? – дух грозно качнулся, пламя гнева в глазу вспыхнуло стократ ярче, - За твое предательство, за черную магию…. За магию Тьмы, что неимоверно хуже. За твое ничтожество и жажду величия и славы! Не таким путем он достигается, некромант.
- Учитель! Вы знаете, про что я! За что мне эти страдания, эта болезнь? – взмолился черный маг, - я не маг Тьмы!
- Ты мне не ученик. Я отрекаюсь от тебя, темный маг. Вспомни свое заклинание с мечом Владыки Света…. Вспомни и прекрати лгать самому себе, некромант. Это – твоя плата за черную магию…. Больше мне не о чем с тобой говорить. Отрекись от своего пути. Отрекись, - холодно процедил призрак старого мага.
- Я не могу, учитель, вы знаете это! – вскрикнул чародей, стирая с подбородка темную кровь. Он наконец смог встать с колен.
- Меня не волнуют твои возможности. Я сказал тебе, что ты должен сделать, некромант, – отвернувшись от бывшего ученика, отвечал дух.
- Я не могу! – в отчаянии крикнул черный маг, - не могу!
- Вернись к Свету!
- Никогда! Нет! Сгинь! – закричал срывающимся голосом чародей, взмахнув руками, - сгинь! Saer’Aardon Saerht’Oer Ta!
Черный силуэт на столе побледнел, стал прозрачным. Тьма радостно захрипела в предвкушении в углах комнаты.
- Saer’ Diacr Do Octrvial! – отчаянно каркнул чародей, резко разведя руки. Ослепительно вспыхнул призрак, Тьма заговорила тысячью голосов. Черный маг обессилено рухнул на пол лицом вниз. Подняться он уже не мог - не было сил. Единственное, на что его хватило – это поднять взгляд.
Стол, нещадно чадя, тихо догорал. Проклятая декаграмма уничтожила сама себя.
***
Магистр Дома Кевеля тактично постучался в комнату Ириона.
- Ирион! Ири! Можно поговорить? – не дождавшись ответа, он продолжил, – я был груб сегодня. Прости, и давай начнем все заново. Только без этих заклинаний. Хорошо? Ирион? – ответа все еще не было. Тогда Шакред аккуратно приоткрыл дверь. Никого не было. Только посередине комнаты мерцал расплавленным серебром магический шарик.
Старик, с трудом передвигая негнущиеся ноги, прошел к нему. Саамы худшие подозрения зародились в его душе. И он знал, что не ошибается.
- Saver’acmet. – шепнул старый маг, активируя магическое послание. В меленькой, заваленной кипами книг, купленных для своего ученика Шакредом, комнате загремел голос Ириона, отражаясь эхом от каменных стен.
- Учитель. Я больше не могу мириться с тем, что вы в меру своей слепоты и боязни черной магии не даете мне даже прикасаться к простейшим черным заклинаниям. Отныне я не могу назвать вас учителем и вступаю на свою собственную дрогу, ведущую меня в Черный Совет. Спасибо вам за те годы, что вы на меня потратили. Будьте уверены, у меня хватит сил не применять темные заклинания, еще раз благодарю вас, и настоятельно прошу – ни ищите меня, ил я буду вынужден пойти на крайние меры.
- Только не это, Ирион. Ты же знаешь, я вынужден буду тебя найти, - убито прошептал жалкий старик, дважды ошибившийся с учениками, - только не это, Ирион.
***
Черный маг быстро спускался по лестнице, не обращая внимания на острую боль в легких, мучающую его. Так же он не обращал внимания на обожженные ладони, хотя болели они неестественно сильно.
Он спустился к себе в спальню, находившуюся прямо под ритуальной комнатой. Подошел к кровати, присел на край, тут же вскочил. Так жить он больше не мог. Становясь черным магом, он рассчитывал на неограниченную силу и власть, а получил забвение и боль. Он ненавидел эту башню, служившую ему пристанищем более сорока лет. Он называл ее домом? Какое заблуждение! Эта башня не была его домом – она была его тюрьмой и могилой. Слишком сильно он погряз в черной магии, слишком далеко ушел от Света. Назад нет пути. Нет возврата.
Чародей хрипло раскашлялся и вылетел из спальни. В отчаянии он направился к единственному месту, служившему ему утешением многое годы – в свою подземную лабораторию. Прихрамывая, он спускался по ступенькам, все ниже и ниже. Вот, наконец, со знакомым скрипом распахнулась дверь, открывая ему мрачную залу. Тихим заклинанием он заставил факелы и свечи яростно вспыхнуть. Они осветили большую круглую площадку посреди зала, на которой столько лет подряд чародей чертил свои руны и мистические символы, пару шкафов, забитых книгами и свитками, рабочий стол черного мага, погребенный ныне под горой рукописей и пергаментов, щедро исписанных тонким узким почерком. Осветли они и угол, в котором стоял огромный сундук с различными магическими принадлежностями. Все это было еще недавно так дорого чародею….
Он подошел к длинному столу, уставленному колбами, пробирками, ретортами и стеклянными и глиняными посудинами, в которых хранились различные вещества и ингредиенты. Резко взмахнул рукой, и они с пронзительным звоном посыпались на пол. Что не задел чародей своею рукой – смел за него длинный широкий рукав. На полу разлилась среди осколков стекла лужа грязно-бурого цвета. Такой же осколок стекла словно бы застрял в сердце черного мага. Хотелось плакать и смеяться.
Он перешел к огромному дубовому столу, на котором часто проводил самые сложные опыты, не давая себе ни минуты покоя, каркнул заклинание. Стол как пушинка взлетел, пронесся через весь зал, с грохотом ударился в стену и раскололся пополам. Щепки разлетелись во все стороны….
Сейчас он с тоской смотрел на свои записи, на создание которых он потратил чуть меньше пятидесяти лет. Смотрел долго, не отрываясь. Слишком тяжело было отказаться от этого. Но если предположить, что их найдет кто-нибудь другой, недостойный заключенного в них знания, недостойный жизни чародея, которую он потратил на эти записи….
Черный маг гортанно выкрикнул заклинание. Листки пергамента и свитки разлетелись во все стороны, загораясь на лету. Большой огонь вспыхнул на том месте, где только что лежала основная масса записей. Чародей не оборачиваясь вышел из лаборатории, с грохотом захлопнув за собою дверь. Его душу рвала на части печальная ярость.
За его спиной медленно оседали на пол догорающие листки и седой пепел. Чародей шел и не оборачивался.
Нет, не бумаги с записями и книги сейчас пылали на столе в магическом огне. То пылала душа чародея.
Черный маг остановился лишь на мгновенье, когда в голову ему пришла грустная мысль. Он понял все: и глубину своего предательства, и свое ничтожество, и свою вину перед Светом. “Я – темный маг” – осознал он.
***
Уоррел Шакред ит Севильон медленно продирался по лесу. Еще пару дней назад он заметил магическое присутствие в этом лесу, и не сомневался, что стоит не верном пути. Наконец, над вершинами деревьев замаячил тонкий шпиль высокой башни. Теперь Шакред был уверен, что найдет своего падшего ученика. Вот и поляна, на которой стоит эта башня, и лесная тропка, по которой должны были некогда ходить слуги и оруженосцы, привозя в смотровую башню новости и продовольствие.
Он сделал последние шаги к своей судьбе и постучался в декоративно выкованные ворота, после чего стал ждать ответа. Ирион был здесь.
***
Ирион, некогда очень перспективный ученик Магистра Дома Кевеля, ныне сидел наверху башни, читая старый магический фолиант “Diacr do’Earfectir”. Снизу раздался стук в дверь. Молодой маг удивленно поднял красивые густые черные брови и отложил книгу. Стук повторился. Ирион сразу опознал магическую ауру своего бывшего учителя. Он нахмурился – ему не хотелось поединка, который должен был неминуемо состояться внизу, если он выйдет. Но выхода не было – он предупреждал старика, что того ждет в случае, если он найдет новое убежище Ириона.
Больше Ирион не желал считаться с учителем. В этот судьбоносный момент он осознал: “Я – черный маг”.
***
За дверью послышались шаги…. И тут же – чудовищный грохот. Дверь сорвало с петель, она, пролетев через полполяны, закопалась наполовину в землю. Прежде чем оглушенный Шакред сумел что-то разглядеть в облаке пыли, поднятой взрывом, из дверного проема вылетел сияющий сиреневый луч света. Он ударил старика в грудь и отшвырнул его на пару метров. От клубов пыли вскоре отделился столь знакомый старому магистру Дома силуэт.
- Я просил тебя не приходить, старик, – раздался жесткий голос. Ничем не напоминающий приятный баритон Ириона. Но это был он.
- Я не мог тебя оставить так, и ты это знаешь. Последний раз предлагаю тебе… - Шакред не успел договорить, как черный маг вытянул руки, с которых слетел еще один луч света, отбросивший Севильона еще на пару метров.
- Нет. Я уже говорил это тебе. Это я последний раз предлагаю тебе – уйди. Или я буду вынужден тебя убить, – холодно, с ненавистью отвечал Ирион.
В ответ Шакред швырнул магическую стрелу, ударившую в стену башни неподалеку от его бывшего ученика, выбив из нее острую каменную крошку. Один из осколков оставил длинную кровоточащую царапину на щеке чародея. Ирион с удивлением провел по ней ладонью и неожиданно ответил добрым десятком сияющих золотом лучей. Прежде чем старик успел поставить соответствующую защиту, Ирион хрипло каркнул:
- Saer’Gharh Desten! – и полыхающий багровым шар размером с человеческую голову вылетел вслед за лучами света. Шакред все же успел среагировать, в результате чего шар погас в считанных сантиметрах от него, опалив брови и лороду.
- Saer’ Ferkart Radast! – крикнул он, выпуская пучок голубых тонких лучей, сорвавшихся с кончиков его пальцев. Чародей небрежно отмахнулся от них и выкрикнул свое заклинание. Ветвистая молния ударила по старому магу, который еле успел закрыться голубоватым щитом.
- Jurt’Sat gertaus Farterhar! – громко выкрикнул Шакред, вскидывая руки. Землю на поляне словно разворотило, из-под нее силой магии выкорчевало огромные каменные глыбы размером в рост человека. Следуя указаниям Севильона, он и с огромной скоростью завращались вокруг него, а затем старый маг выкинул руки по направлению к чародею. Каменные глыбы устремились к Ириону, но тот резким жестом опустил руки. Камни с грохотом попадали на землю, наполовину врывшись в нее. Но пока он делал это, Шакред начал зачитывать одно из самых сильных боевых заклинаний четвертой ступени Дома.
- Daer Gionabhart! Zuer’saber’Ceuzit! Farre…. - Ирион не дал своему бывшему учителю закончить заклинание, с невероятной скоростью бросив свое – пару полыхающих зеленым огнем стрел. Старик едва успел отбить их, но силы щита не хватило. До того, как последняя стрела пробила его отливающий зеленью щит, он успел подумать: “до чего же силен стал Ирион”, после чего его швырнуло через всю поляну. Он все же успел подстраховать себя заклинанием, прежде чем его ударило спиной о дерево. Дико заболел позвоночник. Уоррел скривился от невыносимой боли, пронзающей всю спину.
По поляне медленно шел черный маг. Шакред усмехнулся иронии: туже второй раз он убивает своего ученика, ставшего ему сыном.
- Saer’dyur’Yert! – шепнул он последнюю часть заклинания четвертой ступени Дома. В мгновение поляну накрыло бешеное зарево, бушующий ураган огня. Магический пожар с легкостью испепелил стоящие вблизи деревья. Из-за огненного зарева ничего не было видно. Но было слышно. Старый маг похолодел от ужаса, услышав из-за пелены огня громкий, срывающийся от бешенства голос:
- Sabet Caer’Yert fader Octervial! – все мгновенно потухло. Шакред не мог поверить: так просто блокировать сильнейшее заклинание и в считанные секунды потушить огненную бурю не смог бы никто…. Кроме Ириона.
Он шел по опаленной неестественным жаром земле. Шел медленно и спокойно, а вокруг него трещала от нестерпимого жара и холода земля. Упавшие, черные стволы деревьев поблизости от черного мага покрывались мутными ледяными глыбами. Потрескавшаяся земля покрылась корочкой льда. Даже за десять метров от чародея Шакред ощутил невероятный холод, исходивший от Ириона. Какая мощь!
Старый маг отчаянно выкрикнул первое заклинание, пришедшее ему в голову. Пылающий смертью шар синего света вырвался из его груди и понесся к черному магу. Тот небрежно отвел его в сторону, и в результате синий плазменный шар с бешеным ревом ударил в стену башни. Она накренилась и медленно, ужасающе медленно рассыпалась. Выжженную поляну заволокло клубами пыли. Севильон еле успел кинуть наугад еще пару смертоносных заклятий, отбежать подальше и закрыться щитом. Но даже маг его уровня не мог полностью спрятаться от рухнувшей башни под магическим щитом. Нет-нет, да какой-то обломок все же пролетал сквозь него, угрожая убить мага. И, наконец, одному все же удалось ударить его по руке. Кость громко хрустнула, Шакреда ослепила боль. Он рухнул на горячую землю, хватаясь за сломанную руку.
Осела пыль. Уоррел с надеждой устремил свой взор на то место, где стоял черный маг. Его должно было убить, если даже не заклинаниями Шакреда, то похоронить под развалинами башни – непременно. Слишком близко он стоял к эпицентру взрыва. На всякий случай Уоррел начал собирать вокруг себя Мощь, рассчитывая добить чародея, если тот еще жив.
И тут он понял, что добивать будет некого. Черный маг стоял прямо посередине мертвой поляны, силой магии удерживая над собой почти все останки башни. Громадные каменные глыбы спокойно висели над его головой, чуть покачиваясь, в то время как широкие рукава мантии самого чародея трепал неистовый потусторонний ветер.
- Daesw’Gart Viar Octervial! – выкрикнул Ирион, отбрасывая камни в сторону. Обломки башни рухнули в дымящиеся остатки деревьев, с противоестественным хрустом ломая их. Громко скрипя, согнулось и упало дерево неподалеку от Шакреда. Вслед за ним рухнул еще добрый десяток обугленных стволов. Уоррел не стал ждать очередной атаки черного мага и ударил сам, всей Мощью, которую успел скопить за эти драгоценные секунды. Закручивающаяся вокруг самой себя лента изумрудного света пронеслась, подобно стреле, через всю поляну…. И погасла, встретившись со щитом чародея. Ирион выкрикнул заклинание, и швырнул через всю поляну пучок огня призрачно-серебристого цвета. Шакред отбил его, но невероятная Мощь, вложенная в заклинание, просто сбила его с ног. Пока Шакред поднимался, постанывая от боли в спине, черный маг начал новое заклинание:
- Daser’Aer Gyicht Diacr’ Jarew Siaiangular! – он широко раскинул руки, проведя одновременно с тем сложнейший магический пасс пальцами, невероятным даже для мага образом изогнув их. Уоррелу показалось, что тонко затрещали кости. Он спешно начал подбирать противозаклятие к тому, что сейчас читал Ирион. Почти успел. “Быть не может” – подумал в ужасе старый маг, прежде чем всю поляну накрыл чудовищный всполох золотого огня.
- Sayar! – завершил заклинание черный маг, и пламя сменило цвет на непроглядно черный. Шакред с трудом удерживал свой мерцающий щит, когда придумал выход. Заклинания группы Sayar неустойчивы к себе противоположным, и тогда можно вызвать почти зеркальный эффект….
- Saver’Duaer Fahrstjar Sayar! – с трудом выкрикнул он: запах гари перебивал дыхание. Раздался взрыв. Оглушенный и ослепленный вспышкой огня Шакред рухнул на землю, сплевывая кровью, не давая себе захлебнуться ею. Вокруг горел огонь, нещадно чадили обугленные пеньки деревьев, трещали от невероятного жара камни, покрываясь трещинами.
- Stunolovatar! Gaer’trharthf. – каркнул кто-то из-за пелены огня и черного дыма. Пламя погасло вмиг. Ирион шел медленно. Под его ногами трещала, пучилась и проминалась земля, за собой черный маг оставлял глубокую борозду обожженной почвы. С громким треском взрывались камни. Но самое страшное для Шакреда было не это – вокруг чародея медленно вращались полыхающие Тьмой ленты огня. Черное сияние поглощало весь свет вокруг.
Уоррел не знал больше, как остановить своего бывшего падшего ученика. В отчаянии он выкрикнул два заклятия подряд:
Saer’Siyagh Faerd! Sarftir Nuomadar! – он выкинул руки по направлению к чародею, с невероятной скоростью изгибая пальцы, тут же бросил третье, - Daerh’Orjatar Faer Goughr!
С его ладоней сорвались поочередно слепящая серебряная молния, с полсотни материализовавшихся их воздуха стальных дротиков и финальным аккордом – неестественно широкий поток зеленого огня, оплавляющий верхний слой земли в стеклянную корочку. Черный маг не замедлил своей роковой поступи. Вытянув руку, он просто поймал в ладонь молнию и, сжав кулак, уничтожил ее. Блестящие дроты под его ненавидящим взором обогнули чародея с разных сторон, беспомощно повтыкавшись в покрытые льдом обгорелые стволы деревьев, часть их бессильно упала на землю у ног черного мага и тут же была раздавлена и поглощена Тьмой. Огненный таран, иначе это назвать было нельзя, с ревом ударил в Ириона…. И погас, лишь только прикоснувшись к извивающимся лентам Тьмы, что непрестанно вращались вокруг черного мага. Магистр Дома Кевеля расширившимися от удивления глазами наблюдал за этим: никто не в силах так вот просто погасить чужое заклинание, раздавив его в кулаке, как какого-нибудь жука, или же уничтожить огромнейший по потенциалу заряд Мощи, просто поглотив его. На другие действия Шакред способен сейчас не был, в отличие от своего падшего ученика.
- Saovior De’Jaerwicht Octervial Deo Mazdeno Ireyatar! – хрипло каркнул черный маг, не меняя скорость, шагая все так же неотвратимо, как сама смерть. Он и был смертью. В черном развевающемся под порывами потустороннего ветра балахоне, который он успел где-то взять в последнюю неделю, с кровью текущей по губам, подбородку и заливающей бороду, он был страшен. Шакред успел лишь подумать: “Три черных окончания подряд! Он сошел с ума!”, прежде чем неистовый огненный столб чудовищного диаметра пронесся через всю поляну и ударил в старика. “Прости, Краул” – и огненный вихрь снес полголовы старому магу, сжег его и превратил в обугленную куклу, швырнул эти жалкие останки на изломанные стволы деревьев. С громкими криками взлетели откуда-то из-за леса стаи черных птиц. Загремел гром, как голос Богов, сверкнула слепящая ветвистая молния, такая жалкая после бешеной битвы магов. Заморосил дождь, угрожая прейти в ливень. Одно за другим погасли тлеющие и дымящиеся стволы деревьев. Зашипели раскаленные камни.
Черный маг не торопясь прошествовал к месту гибели своего учителя. Одна за другой гасли ленты Тьмы, извивающиеся вокруг чародея. Ирион подошел к обугленным, чуть тлеющим останкам Шакреда, отбросил со лба прилипшие мокрые волосы. По бородке и усам стекала вода, смешивалась с темно-багровой кровью. Черный маг грустно усмехнулся – “а говорят, нельзя смешать темное с светлым”. Он взглянул последний раз на своего мертвого учителя, столько лет бывшего ему единственным другом и наставником, после чего молча развернулся и отправился прочь из негостеприимного леса, где только что произошла такая трагедия.
Он – черный маг, убивший своего, ему больше нет места ни среди Дома Кевеля, ни среди Черного Совета, на место в котором он рассчитывал. Учителю все же удалось уничтожить своего ученика – Ириону больше не оставалось другого выхода, кроме как сдаться на суд Совета или же стать изгнанником, чародеем-отшельником. И он выбрал второе – вечное презрение и… Жизнь. Ибо суд приговорил бы его к смерти.
Так родился черный маг.
***
Темный маг медленно поднимался по лестнице. “Отрекись от Тьмы” - все еще гремел в ушах голос учителя. Вот маг Тьмы хрипло раскашлялся, на губах выступила черная кровь. Горло страшно болело, ледяной пот заливал лоб. Уже почти не переставляя ноги, он с трудом подтягивался на перилах, поднимался все выше и выше. Болезнь совсем доконала его. Еще две ступеньки.… И еще одна. Кровь медленно потекла по подбородку, склеивая бороду в грязный волосяной клочок. Раньше такого не было: кровь останавливалась почти сразу. Еще одна проклятая ступенька.
Вот, наконец, и опочивальня мага. Все еще горит чародейским пламенем камин, кровать придвинута вплотную к огню. Темный маг медленно прошел к обитому красивой черной кожей креслу, подвинул поближе письменный столик. Болезненный кашель скрутил его, швырнул в кресло. Когда боль ушла, маг Тьмы сумел выпрямиться, сесть ровно.
У меня нет выбора…. Вернуться к Свету? Это невозможно. Быть темным магом? Хуже стократ: будучи им, я предаю самого себя и свои идеалы. Умирать от болезни, которую я получил за свои предательства? Ни за что. Я и так уже не могу терпеть эту сводящую с ума боль, боль физическую и душевную. Я – ничтожество, и я же – всемогущий черный маг…. Я был всемогущим черным магом, а ныне я – умирающий от ненавистной, пожирающей мое тело и разум болезни некромант.
Я не могу так больше. Я должен вернуться к Свету, хотя на прощение я не рассчитываю, да и не могу. Но я должен исправить все то зло, что принес Свету, будучи темным магом. Слишком многое надо вернуть, слишком многое – исправить….
Мысли мага Тьмы метались из одной крайности в другую. Наконец, он нашел выход.
***
Весь в лохмотьях, исцарапанный колючими кустами, выбрался Ирион на небольшую полянку. Прямо перед ним уходила вверх, в отвесные скалы, узкая горная тропинка. Тут кончался лес, и начинались горы. Тут исчез из поля зрения мира Ирион, бывший библиотекарь и ученик магистра Дома. Медленно он стал подниматься по тропинке.
Как он и ожидал, там, среди пик скал, его ожидала башня. Он почувствовал ее магическое присутствие задолго до того, как увидел туманные силуэты гор. Он постучался в старую, обитую бронзой дверь, не надеясь на ответ. Затем черный маг отворил дверь, заранее зная, что никто его не встретит. Он не ошибся. Пыль и запустение царили тут. Пауки давно облюбовали себе это мрачное мертвое место, густо заплетя паутиной все углы. Чародей не остановился. Медленно поднимался он по лестнице, зная, что встретит там: прах и пепел. Наверху была расположена опочивальня бывшего хозяина башни, ныне свернувшегося в виде высохших останков на пыльном полу. Ирион брезгливо бросил заклинание, и скелет вылетел наружу через окно. Черный маг нашел себе новый дом.
Неожиданно он хрипло раскашлялся, боль полоснула его как ножом по легким и горлу. Почувствовав влагу на губах, Ирион прикоснулся к ним кончиками длинных пальцев, недоверчиво рассмотрел: кровь.
***
Тихо прошептал маг Тьмы одно из простейших заклинаний Дома Кевеля, с легкостью потушившее камин. В комнате стало гораздо темнее, ее освещали лишь пара свечей, стоящих на столе у кресла. Чародей аккуратно расправил мантию, чуть подтянул широкий черно-белый пояс, уселся поудобнее. Хрипло раскашлялся, кончиком длинного рукава промокнул кровь на губах, педантично стряхнул невидимые глазу пылинки у себя с плеча. Выровнял стопку книг и бумаг на столе, пальцами, давно уже не чувствовавшими жара, затушил фитили свечек. Магия, порождающая огонь, убивает чувствительность к температуре кожи ладоней. Нарочито медленным движением темный маг взял со стола на ощупь нож для бумаг. Улыбнулся на прощание своим самым светлым воспоминаниям: лицо его приемной матери, похвалы его учителя, минуты триумфа и радости, подачки, что давал ему повар при Храме…. Улыбнулся и перерезал себе вены.
Страшной ценой вернулся к Свету темный маг, но у него не было другого выхода. Так умер Ирион, некогда – простой Храмовый библиотекарь и черный маг, ныне же – маг Тьмы, некромант. Тихо закапал дождь, далеко пророкотал гром, подтверждая важность момента, зашумел в листве ветер. Небеса оплакивали душу Ириона.
***
Тоскливый серый мир. В нем нет ничего – ни радости, ни счастья, не любви. Тут существует только страх, скорбь, боль, печаль. Серые, мертвые стволы деревьев с давно опавшими листьями стоят вдоль пыльной дороги, ведущей к старому грустному погосту. Далеко, из-за холмов, доносится погребальный звон колоколов. Что предвещают они? Уже ничего. Они лишь символ смерти черного мага, его клеймо и эпитафия. Черные птицы сидят на кривых ветвях мертвых деревьев. Тускло светит луна, с трудом проталкивая свой мертвенно-бледный свет сквозь темные, подсвеченные призрачно-голубым тучи. Призраки прошлого властвуют над этим местом, с укором смотрят пустыми глазами. Здесь нет ничего, только неотвратимая смерть и вселенская скорбь. Что еще может быть в этом умершем сотни лет назад мире? Звон колоколов не утихает. Издалека начитает звучать панихида.
Вокруг свежей могилы стоят, опустив головы, подобия людей. У них нет лиц – лишь ровное место. Но скорбь с легкостью читается и на нем. Молча наблюдают за трауром черные птицы. В изголовье могилы стоит серая надгробная плита. На ней – высеченная небрежно надпись, ставшая эпитафией черному магу.
“Отринув Тьму, не будь уверен, что Свет простит тебя”. Больше – ничего. Нет ни даты рождения, ни смерти. Только эта надпись, ставшая печальным завершением духовных метаний чародея.
Но вот земля начинает дрожать. Колокола удивленно замолкают, а птицы с клекотом взлетают со своих насиженных мест. Из-под земли в серебристом призрачном сиянии вырывается черный маг и взлетает вверх, в свинцовые мрачные небеса, поливающие землю ливневым дождем. Безликие люди без выражения наблюдают за полетом сияющей сферы, стоя на раскисшей грязной дороге, ведущей с погоста. Птицы разлетаются в разные стороны, теряя черные перья. Призраки прошлого провожают чародея погасшим взором. Раздается нечеловеческий и не звериный вопль гнева и ненависти, и чародей исчезает за облаками, навек покидая этот мрачный умерший мир.
Покидает навек, что бы никогда больше не вернуться сюда.

_________________
Во имя Света и Тьмы!

Карф

желание

депрессивного

Я понимаю, что, скорее всего, иного объяснения состояния мага нет, но, всё-таки, по крайней мере лично мне в глаза ударило.

Я не уверенна, но, похоже, в данном случае правильней будет написать "не знакомый"

Может, отполированные?

*не поняла* Ты имел в виду "забит"?

Разве здесь не нужна запятая после "и"?

Насколько я знаю, на самом деле в русском языке такого слова нет, хотя в речи оно частенько употребляется. Это не ошибка, это так, к сведению.

Со слова "О'Бер" тоже прямая речь?

Дальше я ещё не прочитала, некогда было.
Критика довольно дохленькая, так как я не уверенна, что права.
Начало впечатляющее, мне нравится!

_________________


Ура, товарисчи!©
Любить или убить?.. Вот в чём вопрос...

- написано это вступление было непосредственно на самом форуме, когда я заметил, что забыл сделать шапку рассказу. Текст вбивал с КПК, потому и с орфографией, и с качественным набором текста возникли неувязки. Приношу извинения. Кстати, когда комментируешь вступление, говори об этом, а то я полчаса искал в самом тексте такие тупые ошибки, пока не перечитал вступление.

Спасибо за замечание, это моя самая распространенная ошибка. Исправлю, как только пересяду за нормальный комп.

Зря не уверена, все правильно говоришь. Именно "не знакомый".

Может. Ты, как всегда, права, отполированные будет лучше и правильней. Сэнкс.

Будь проклята автозамена doc! Конечно, забит. (под завязку!).

- нужна. Каюсь, у меня всегда с пунктуацией паршиво было.

Насколько я знаю, на самом деле это слово есть (тем более если уж употребляется), но в принципе неправильно. Я подумаю над этим, но вряд ли стану что-то менять.

А я не с нового абзаца разве начал? Сорри, исправлю.

Что же ты так? Жду продолжения твоей критики.

По большей части, права абсолютно, а я вот шакал позорный... Не мне рассказы писать и хоть кого-то критиковать. А твоя критика и вправду дохловата, надо было меня по-страшному порвать, как Тузик грелку, что бы я своими кривыми руками больше рассказы не трогал...

Тише едешь, дальше будешь. Сначала дочитай, а потом говори, понравилось или нет...
Жду других отзывов.

_________________
Во имя Света и Тьмы!

Тема почищена)

_________________
Иногда до Щастья-рукой подать, А ИХ ОКАЗЫВАЕТЬСЯ ЕЩЁ И МЫТЬ НАДО